ZRD.SPB.RU

ИНТЕРЕСЫ НАРОДА - ПРЕВЫШЕ ВСЕГО! 

 

ВЫХОДИТ С АПРЕЛЯ 1991г.

 

ВСЕРОССИЙСКАЯ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА

 

• К 90-летию В.М. Шукшина

Грустит Катунь о Шукшине

Беседа с профессором, доктором филологических наук, академиком Петровской Академии наук и искусств, Заслуженным работником высшей школы, писателем В.А. Юдиным.

- Вот уже 45 лет нет с нами Василия Макаровича Шукшина – ровно столько, сколько ему отвёл Бог прожить на белом свете… Но его яркое, многогранное творчество не только не забыто, но по-прежнему актуально, воспринимается с огромным интересом, как и при его жизни. Владимир Александрович, Вы хорошо знакомы с произведениями Шукшина, писали о нём в своих научных исследованиях и в публицистике. В чём феномен Шукшина?

- Преданный служитель России, Василий Шукшин (1929 – 1974) последовательно и настойчиво отстаивал в своём многожанровом творчестве – будь то литература, кино, публицистика – идею русского национального самосознания и высокой духовности, неустанно утверждал нескончаемость добра и безграничного великодушия соотечественников. По Шукшину, душа каждого народа, в том числе русского, аккумулирует в себе некую таинственную сеть образов и понятий, как и язык, культура, религия, закладывает основу национального бытия, особенности национального мироощущения. Познать душу русского человека в самых что ни на есть оптимальных катастрофических обстоятельствах – исконная традиция нашего национального искусства во всех его видах, жанрах и направлениях: вспомним шедевры древней русской литературы, к примеру, «Слово о полку Игореве», гениальные творения великого Толстого, Достоевского, Блока, Есенина, Шолохова, Леонова, Бондарева… В контексте этих художественных трагико-драматических традиций развивалось творчество Шукшина на материале современной России.

- Кроме русской литературной классики, какие источники питали столь яркое и самобытное творчество Василия Макаровича?

- Мощная вдохновляющая стихия устного народного творчества служила для Шукшина не только средством поэтического постижения характеров и обстоятельств, но и одним из могучих источников исконно народного миропонимания, ибо национальный характер – это не выдумка, а реальность, с которой надо считаться. Эстетические пристрастия Шукшина определились деревенским послевоенным детством, близостью к величавой природе Алтая, сложным восхождением к высотам духовной культуры русского народа, его истории, быту и бытию.

- Когда наступил неистовый шукшинский бум – в 1970-е годы, порой звучали осторожные голоса: бум, мол, скоро пройдёт, и Шукшина забудут так же, как забывали многих скоропалительно модных, нечаянно вознесённых к вершинам ложной славы авторов…

- Надо признать, в этом были свои резоны: Шукшину действительно грозило скорое забытье, если бы критика оценила его как бытописателя своего времени и не смогла заглянуть в потаённые глубины его художественного нравственно-философского мира. Литературная критика 1960-х годов смогла распознать в его неподражаемых юмористических рассказах очень самобытного и перспективного художника слова, уловила в них своеобразное преломление традиций Достовского и Чехова, сильную тягу к судьбе «маленького» человека и в своих высоких оценках не ошиблась. Разумеется, эстетически самодостаточный читатель и сам, без посредничества критики, мог бы по достоинству оценить как ранние рассказы писателя, так и его символическую сатиру, исторические романы «Я пришёл дать вам волю» и «Любавины», опубликованные в крупных периодических изданиях, но критика сделала своё доброе дело, она как бы помогла Шукшину утвердиться в литературе. А от литературы Шукшин сделал смелый и серьёзный шаг в кинематограф как великолепный киносценарист, актёр и кинорежиссёр.

- В своих работах о Шукшине Вы называете его художником философского направления в русской литературе. Насколько обосновано такое мнение?

- Сошлюсь на суждение выдающегося литературоведа нашей эпохи, петербургского профессора Александра Ивановича Хватова: «Шукшин – художник, несущий в себе муку национального самосознания русского народа». Что скрыто в этой глубокой оценке учёного-филолога? На пределе безграничной откровенности писатель вновь и вновь заговорил об ответственности и муках нашего деформированного сознания. Неистовый шукшинский вопрос – «Что же с нами происходит?» во всей своей трагической сущности предстал сегодня, быть может, ещё более обнажённо и значительно, нежели в 1960-1970-е годы, когда гроза грядущих бед и потрясений ещё только погромыхивала вдали и, казалось, ничего опасного в социальном плане не сулила. В одном из своих последних интервью Шукшин тревожно обронил: «Разлад на Руси, большой разлад. Сердцем чую… Вопросы расплаты за содеянное меня живо волнуют». Как видим, Шукшин поднимает глубокие, чрезвычайно важные для нашего времени нравственно-философские вопросы и отвечает на них со всей искренностью честного народного художника.

- Однако и сегодня некоторые критики и литературоведы порой упрощают творения Шукшина, исходя из простоты и безыскусности его рассказов о так называемых «чудиках»…

- Больше того, порой в научных трудах о Шукшине можно прочитать хвалебные речи в его адрес с бездумным снобистским отнесением писателя к разряду «деревенщиков» - бытовал некогда такой вульгарно-социологизированный штамп, адресованный художникам слова, писавшим об актуальных проблемах сельской жизни России – Белову, Распутину, Астафьеву, Анатолию Иванову, Абрамову… Вот как говорил на сей счёт сам Василий Макарович: «В части нашей литературы, да и в журналистике утвердился, не знаю уж, с чьей лёгкой руки, термин «деревенщик». Слово достаточно уродливое, впрочем, как и само понятие. Предполагается, что вышеупомянутый «деревенщик» разбирается досконально только в вопросах сельской жизни. Героями моих книг и фильмов часто становятся выходцы из села отнюдь не потому, что я считаю их лучшей частью человечества. Просто этих людей в силу собственных биографических обстоятельств знаю лучше прочих…» Таким образом, окончательно развеялись и, надеюсь, ушли в небытие обывательские легенды, среди которых был самым пошлым и неубедительным миф о «полукультурности» «самородка» Шукшина. Шукшин – философ, мыслитель. Так надо ставить вопрос и отталкиваться от него в толковании его художественно-эстетического и морально-этического идеала. Не случайно лучшие литературоведы выводят прозу Шукшина из классической традиции отечественной литературы. «Странные» герои рассказов Шукшина – «чудики», то есть сельские люди, попавшие под пресс урбанизации, уже не крестьяне, но ещё не горожане. Они, по выражению одного критика, «крестьяне с душой интеллигента». К слову, в зарубежных исследованиях творчество Шукшина также, как правило, рассматривается сквозь призму классического опыта русской словесности, как феномен необычайно яркого национального искусства. Шукшина пристально изучают в США, Германии, Франции, Болгарии, Венгрии, Польше, Финляндии и других странах. Через его произведения наши зарубежные коллеги пытаются постигнуть особенности «загадочной» русской души. Впрочем, никакого «расщепления души», «раздвоения сознания», пресловутой «достоевщины» и уж тем более никакой психологической «ущербности» у шукшинских героев, как утверждали иные прозападные знатоки русской души, у писателя нет и в помине.

- Владимир Александрович, в критике всё ещё не утихают споры, насколько верно считать Шукшина писателем-историком. Читатели увлечены его романами «Я пришёл дать вам волю» - о восстании Степана Разина и «Любавины» - о драматических событиях в годы гражданской войны.

- Василий Шукшин, на мой взгляд, блистательный, оригинальный писатель исторического жанра. В чём его самобытность? В судьбе и характере вольнолюбивого атамана Стеньки Разина он мучительно искал ответы на самые жгучие вопросы нашей драматической эпохи. Роман «Я пришёл дать вам волю» - не только о конкретном историческом периоде России. Это духовный анализ, восхождение к истокам нашим: туда, за черту христианства, ко времени и месту наших предков. Шукшин чрезвычайно страшен для всяких лазутчиков и диверсантов, подрывающих основы нашей духовности. Уж больно они активизировались во время большой ломки, которая происходила в нашей стране в лихие 1990-е годы. Отголоски этой ломки имеют место быть и сейчас… Нельзя не видеть - русофобия стала ключевой идеологической разрушительной базой у целого ряда русоненавистников разного калибра, и нацелена она в первую очередь на уничтожение наших базовых духовно-нравственных устоев через кино, литературу, телевидение, театр, журналистику. Шукшин советует быть ближе к своим истокам, земле, призывает приглядеться повнимательнее в микроскоп (вспомним его одноименный символический рассказ) – тоже своеобразный символ земной ориентированности. А кому молятся шукшинские герои? Земной Божьей Матери. Присно дева у него – с глазами земной женщины… «Меня больше всего интересует «история души», - признавался Шукшин. – И ради её выявления я сознательно и много опускаю из внешней жизни того человека, чья душа меня волнует».

- Но почему всё-таки «история души», то есть сложный, противоречивый и вместе с тем обаятельный внутренний мир Степана Разина столь остро и больно волнует и тревожит Василия Макаровича?

- Думаю, истоки пристального внимания писателя к характеру легендарного Стеньки Разина надо искать в мировосприятии и жизненной судьбе Шукшина, а также в многострадальной судьбе его вольнолюбивых предков – земляков, населивших Алтайский край, в горячей, неистовой любви к своей малой родине – селу Сростки, где он родился и вырос и впервые соприкоснулся с вековечным крестьянским трудом, где осознал себя частицей огромного крестьянского моря, некогда выплеснувшегося на Алтай с Дона и Волги. «В Степане Разине» меня ведёт та же тема, которая началась давно и сразу – российское крестьянство, его судьбы, - пояснял Шукшин. – На одном из исторических изломов нелёгкой судьбы был Степан Разин. Поэтому – Разин… Я по происхождению крестьянин. Как только захочешь всерьёз понять процессы, происходившие в русском крестьянстве, так сразу появляется непреодолимое желание посмотреть на них оттуда, издалека. И тогда-то возникает глубинная, нерасторжимая, кровная связь – Степан Разин и российское крестьянство… Не менее глубокой проблемой был для меня и сам Степан Разин. Кто он, что он, каков он – не внешне, а по сути своей, по глубине, на это надо отвечать. С высоты трёхсот лет фигура Разина гораздо сложнее, объёмнее, противоречивее. В своём неудержимом стремлении к свободе Разин абсолютно современен, созвучен нашим дням. При всём том он остаётся человеком своего века». Как видим, обращение писателя к исторической теме, к образу Разина – закономерный итог его сложной творческой эволюции, плод глубоких раздумий об исторических судьбах русского крестьянства, наконец, попытка соединить в целостную нить прошлое и настоящее, вывести из истории в наш день непреходящие нравственно-философские поиски и конфликты, стремление их развязать, актуализировать, ответить на вопросы современности в свете истории. Вспомним пушкинскую фразу: «На свете счастья нет, а есть покой и воля». Отсюда, полагаю, проистекает и название исторического романа, ибо воля, к которой стремятся все герои Шукшина, – это неуёмная жажда духовной воли самого автора. К воле неудержимо стремится главный персонаж трагического фильма «Калина красная» Егор Прокудин, за волю борется и погибает на плахе Степан Разин, в неустанных поисках воли и своего места под солнцем его прекрасные, светлые душой и сердцем «чудики»…

- Творческий путь Василия Шукшина, известно, не был усыпан розами. Путь в литературу и кинематограф складывался трудно и порой драматично. Видимо, это негативно повлияло на его здоровье и вызвало преждевременную смерть…

- Безусловно. Даже его произведения зрелого периода с немалым трудом пробивали себе путь в советские журналы и книгоиздательства, а законченный киносценарий по роману «Я пришёл дать вам волю», в котором Шукшин намеревался сыграть главную роль Степана Разина, так и не был реализован. Причин много – и чисто житейских, бытовых, и социально-идеологических. Последовательная и принципиальная устремлённость Шукшина к своим корневым национальным истокам, его жёсткое неприятие русофобских вывихов оппонентов, конечно, раздражали, не раз приводили его на больничную койку. Не зря бытует такой печальный афоризм: «Чтобы стать в России знаменитым, надо умереть…» Преждевременная кончина Василия Макаровича всколыхнула всю Россию. На неё горячо откликнулись не только известные мастера пера, деятели культуры, кино, но и самодеятельные стихотворцы. Можно было наблюдать удивительные вещи. Видный русский литературовед, автор многих академических трудов о русской литературе Леонид Фёдорович Ершов обнаружил новую ипостась своего творческого дара – написал пронзительные лирико-философские стихи, посвящённые Шукшину:

Остановилось сердце Шукшина…
Казалось мне,
Что тихо стало.
Была особой тишина –
Она давила, угнетала.
Я пережил внезапный шок,
Меня в унынье ввергнуло,
Как будто вдруг заглох движок,
Дававший мне энергию.
Ещё такое давший мне,
Чего не смог никто иной…
Я говорю о Шукшине –
Он говорит со мной…

Пламенно и нежно, простыми, бесхитростными строками отозвались на смерть Шукшина его земляки-алтайцы: учителя, рабочие, журналисты, учащиеся школ, студенты, военнослужащие. Мне удалось собрать несколько таких жгучих, рвущих душу самодеятельных стихов.

От крутых ледников
С вершины Алтая
Катунь говорливая
Воды несёт.
И думы свои
Лишь ему доверяя,
Катунь Шукшину
Свои песни поёт.
Как Волга ждала атамана
Степана,
Катунь Шукшина до сих пор
Ещё ждёт.
Судьба Шукшина, словно
Строчка романа,
Калиною красной
В народе живёт.

- Как сегодня обстоит дело с творческим наследием Василия Шукшина? Востребовано ли оно в научном мире, в вузах, школах?

- Сделано немало в плане увековечивания доброго имени Василия Шукшина. Текущий год объявлен годом Шукшина. Ежегодно на Алтае, как и по всей России, проводятся творческие встречи, фестивали, широкие, представительные научные конференции. О том, что книги и фильмы Шукшина очень любимы и почитаемы в народной среде – и говорить не приходится. Учёные Алтайского университета впервые издали 8-томное собрание сочинений писателя. Однако, на мой взгляд, пришла пора более углублённого понимания творчества Шукшина как ярчайшего явления русского национального искусства. Как ни печально говорить, произведения Шукшина всё ещё крайне мало, словно бы вскользь изучаются в школах и гуманитарных вузах. Не стану сгущать красок, но довольствоваться этим недопустимо. Нельзя ограничиваться лишь праведными воспоминаниями о Шукшине на юбилейных торжествах, посвящённых его выдающемуся творчеству. Скудоумие, как известно, начинается с того, что мы вспоминаем иных гениев «по случаю» их «круглых» юбилеев… Грядущий юбилей Василия Шукшина, уверен, пополнится новыми исследованиями его творчества, а восьмитомник его сочинений будет, как минимум, переиздан куда более солидным тиражом и в надлежащем полиграфическом исполнении.

- Владимир Александрович, как Вы полагаете, что является основным стержнем художественной устремлённости, мировоззренческой базой Шукшина, сделавшими его поистине знаменитым и в России, и за рубежом?

- Для Шукшина, взращённого глубинными народными соками, Родина – высшая Святыня и опора: «Родина… Я живу с чувством, что когда-нибудь я вернусь на родину навсегда… - эту трепетную мысль Василий Макарович вынашивал в себе всю свою жизнь. – Какая-то огромная мощь чудится мне там, на родине, какая-то животворная сила, которой надо коснуться, чтобы обрести утраченный напор в крови. Родина живёт постоянно в сердце, и образ её светлый погаснет со мной вместе. Благослови тебя, моя родина, труд и разум человеческий! Будь счастлива! Будешь ты счастлива, и я буду счастлив». Невольно вспоминаются поэтические строки Сергея Есенина: «Но более всего любовь к родному краю меня томила, мучила и жгла». Приезжая в Сростки, я всюду вижу просветлённые, добрые лица. И невольно думаешь: вот он, секрет всенародной тяги к Шукшину и его родным Сросткам. Шукшин необходим людям как символ нашего несломленного духа, как глоток свежего воздуха, как живительный родник, к которому нужно припасть, чтобы, как он выражался, «обрести утраченный напор в крови».

Грустит Пикет.
Катунь раздольно льётся.
Шумит окрест
Студёная волна…
И едут люди в Сростки
Поклониться
Святой земле,
Взрастившей Шукшина…

Статья Владимира Юдина "ГРУСТИТ КАТУНЬ О ШУКШИНЕ", присланная в нашу редакцию (формат PDF)

.

 

Перепечатка материалов разрешена. Ссылка на газету и сайт обязательна.
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.